Отели и гостиницы Санкт-Петербурга

Бомжи предпочитают пышное барокко.

				
				
				
   Бомжи предпочитают пышное барокко.
   У семи нянек и ценная недвижимость обесценится.
   Москва старается следовать за Западом, где охрана памятников
давно стала делом частным: предприниматель получает право
обосноваться в прекрасном особняке в обмен на всестороннюю заботу
о нем. А если вовремя забор не покрасил или мраморные лестницы не
протер, то будь добр, в 24 часа освободи помещение. Но у нас все
гораздо сложнее. Российские органы охраны памятников не имеют
права выселять нерадивых арендаторов. Все свои претензии они
обязаны передавать в суд, и уже тот решает, жить или не жить
организации в памятнике. А поскольку судебные разбирательства в
нашей стране обычно тянутся годами, то нередко к их окончанию от
объекта наследия не остается ни камушка. Получается, что довольно
громоздкая и дорогостоящая система охраны памятников оказывается
беспомощной и бесполезной.
   Вот несколько вопиющих примеров брошенных на произвол судьбы
объектов, каждый из которых представляет немалую культурную
ценность. Но бывает, что специалисты уже признали художественные
достоинства объекта, но еще не решили, в каком именно режиме
охраны он нуждается. Вновь выявленные памятники ничем не хуже
остальных: их нельзя сносить, частично или полностью
реконструировать. Однако законодательно и нормативно этот статус
никак не определен, а потому инвесторы, ищущие, где бы построить
побольше и побогаче, с радостью берутся за подобные объекты.
Только за минувший год Москва пережила несколько десятков
конфликтов, пытаясь доказать, что недопустимо сносить внешне
заурядное здание.
   Редкий столичный арендатор надолго задерживается в памятнике
архитектуры. Мало кто хочет вкладывать средства в усадьбу, на
территории которой нельзя открыть ресторан или построить хотя бы
гараж. И уж совсем нет охотников раскошелиться на деревянные
постройки, которым нужна срочная реставрация.
   Выход ГУОП видит в специализированных программах
приспособления особо ценных объектов истории и культуры к
тривиальным нуждам столицы. Но, к сожалению, и эти программы
далеко не всегда находят поддержку у властей и бизнесменов. Вот,
скажем, не так давно во время обсуждения перспектив строительства
небольших гостиниц для среднего класса возникла идея создать одну
их них на базе бывшего постоялого двора на Покровке (архитектор
Стасов). Возможно, это самый лучший способ сохранения памятника,
поскольку сейчас там арендуют помещения 15 различных организаций,
и ни одной из них нет дела до состояния здания. Но вот беда,
никак не находится инвестор, который бы взялся за осуществление
этого проекта. Все желают строить гостиницы "пять звезд", где уже
первый постоялец окупит значительную часть расходов. Памятники,
которые мы теряем, - Палаты Пожарского на Большой Лубянке, более
известные как дом Ростопчина. Он был выстроен в XVIII веке, но
прославили его события 1812 года. Тогда он принадлежал
генерал-губернатору Москвы Федору Ростопчину.
   Именно в его дом привезли с Бородина раненого Багратиона; во
дворе этого дома толпа растерзала по обвинению в шпионаже купца
Верещагина. И хотя, по преданию, Ростопчин обещал сжечь Москву,
но не отдать Наполеону, его дом уцелел до наших дней.
   Однако уже несколько лет он пустует и выморачивается. Его
последний владелец - Инкомбанк - разорился, и вопрос о дальнейшем
использовании памятника повис в воздухе до тех пор, пока банк не
рассчитается со всем вкладчиками. Кстати, ему же принадлежало и
подворье Макарьевского Желтоводского монастыря, что по соседству.
Кирпичные двухэтажные палаты также пустуют, постепенно приходя в
аварийное состояние.
   Дом Аполлона Майкова в Гранатном переулке заброшен восемь лет
и сегодня фактически уже не существует. В 1993-96 годах он
принадлежал Всероссийскому научно-исследовательскому институту
комплексной информации по стандартизации и качеству, затем был
выкуплен ООО "Интерцентр". В 1994 году в доме произошел пожар,
уничтоживший часть его деревянных конструкций. После этого ни
один из пользователей не принял мер по сохранению памятника, хотя
ГУОП буквально заваливало их предписаниями.
   Пока суд да дело, дом превратился в руины. В конце прошлого
года специальная комиссия ГУОП была вынуждена вывести его из
состава памятников и разрешить снос. В абсолютно бесхозное
состояние привели памятник далекого XVI века на Старой Басманной
пользователи - Министерство высшего образования и общество
инвалидов "Обращение".
   Историкам архитектуры этот объект известен как Путевой дворец
Василия Третьего. Но никто из них не знает, как долго он еще
протянет в своем плачевном состоянии.
   На Новой Басманной до наших дней сохранились Палаты
Спиридонова.
   Прекрасный образец архитектуры елизаветинской эпохи, он своим
пышным барочным декором много лет привлекал художников и
начинающих архитекторов, желавших поучиться чистоте стиля. Но в
последнее время здесь собираются исключительно бомжи: владелец
дома, фирма "Аларм Сервис" не потрудилась закрыть оконные и
дверные проемы со стороны двора, и особняк абсолютно доступен.
Почему фирма не использует памятник, нам выяснить не удалось.
   На Покровке есть дом Ушакова. Он был построен в XVIII веке, но
включает сводчатые палаты более раннего периода. Иными словами,
находка для археологов и историков архитектуры. Его недавним
собственником был банк "Менатеп". Незадолго до своего банкротства
он настаивал на том, что дом необходимо снести и возвести на его
месте 8-этажное офисное здание. ГУОП вывело здание из списка
вновь выявленных памятников архитектуры. К счастью, банк не успел
осуществить задуманное. Но присмотреть за домом теперь некому -
он пустует больше четырех лет.
   Алла РАДОВА.